Цепная лисица (СИ), стр. 12

— Это тоже подходит… Но… как бы сказать… Лучше с таким не шутить.

— Почему?

Павел медлил.

— Ну? — поторопила я.

— Это вроде духовного брака…

У меня отпала челюсть.

— Что? — не поверила я. — Ты опять шутишь?

— Хотел бы, но нет. Честно говоря, сам не пойму как это вышло. Эти Узы… их абы кто заключить не может… Часто хотят и не могут, а у нас так запросто, я даже икнуть не успел. Знаешь, всё из-за этого твоего словечка!

— Какого? — сощурилась я. Мне не нравился обвиняющий тон, с которым говорил Павел.

— Ты сказала: — “Мы истинные партнёры”. Откуда вообще это взялось? И ещё энергии ливанула. Нафига? Лучше бы с охотниками разобралась, а не меня на привязь брала!

— Так это, что, моя вина?! — взбеленилась я, вскакивая и тут же ударяясь головой об навес. Потирая ушибленный лоб, я уже тише спросила:

— Я же ничего об этом понятия не имела…

— Знаю, — буркнул Павел, с обречённым видом поглядывая на Узы. Я разделяла его беспокойство.

— Так что теперь? Чем это черевато?

Койот вздохнул:

— Прежде всего тем, что заключать Узы без любви до гроба попросту опасно. А ещё — запрещено.

Я уже ничему не удивлялась:

— И почему же?

— Ты только не пугайся, ладно? — он выдержал драматическую паузу. — Просто без искренних чувств, такая связь в конце концов приводит к тому, что одна душа поглощает другую. И довольно быстро. Но! — Койот жестом остановил мой поток слов. — Не надо паники. Есть способ всё вернуть назад. Тебе повезло, что у меня есть полезные знакомства! Но до того, как я организую наше спасение, нельзя показывать кому бы то ни было, что “Узы” — результат случайности. Если кто угодно из Зрячих просечёт, что между нами никакой любви нет в помине, то или Эмозор накажет по крупному, или тем же Охотникам дадут отмашку. Мы оба попадём под раздачу.

От количество информации у меня волосы вставали дыбом:

— Иными словами… — медленно выговорила я, — нам нужно притвориться парочкой?

— Не просто парочкой. А парочкой, которая других желаний не имеет, кроме как жить в любви и умереть в один день.

Мне вспомнились утренние обвинения Алека. Так вот что он имел ввиду, когда говорил про “дня хватает, чтобы втюриться”…

— А если нас раскроют, что будет?

— Ничего хорошего, — мрачно откликнулся Павел, поднимаясь и спрыгивая с горки на землю. — Может быть, я когда-нибудь покажу тебе людей, чьи Узы разорвали насильно. Зрелище не для слабонервных… Но Уз есть ещё одно очень неприятное свойство.

— Боже… и какое? — обречённо спросила я.

— Если чувств нет, они их навязывают…

— Это как?

— Долго объяснять… — тон Павла был самый скорбный. — Но надеюсь мы разорвём Узы раньше, чем в деталях изучим этот вопрос…

— У меня голова болит от информации, — пожаловалась я, спускаясь к нему.

— Ничего, не лопнет. А если лопнет — так мне же меньше проблем.

— Эй!

— Иди домой. Выспись.

Я подняла ворот куртки, прячась от внезапно поднявшегося ветра.

— А они не вернутся? Гиены…

— Нет… Надеюсь, нет. По идее, Узы лишают их права на охоту. Они такие вещи издалека чуют. А нарушать закон не станут. В любом случае, утром встречу тебя возле универа. Надо заглянуть к кое-кому за консультацией.

Я ещё раз переступила с ноги на ногу. Стопы так окоченели, что я их почти не чувствовала.

— Спасибо, что рассказал мне всё это… Если я как-то могу отплатить…

— Можешь… — мрачно усмехнулся Павел, но прежде чем я успела напугаться, добавил: —…не подхватить простуды! Пили домой, а то и так сопливишь. Жалко смотреть…давай-давай! Шевели булками!

Ещё раз поблагодарив на прощание, я трусцой побежала домой.

Можно ли верить всему услышанному? Хоть Павел и выглядит мутным типом, не похоже, чтобы задумал что-то против меня. У него уже был шанс, и не один, сделать любую подлость… Но может просто выжидает момент? Можно ли ему доверять во всём? Было бы неплохо хоть с кем-то ещё поговорить на счёт этих… Эмонов.

Непонятный духовный брак меня не пугал — просто формальность… так ведь? По сравнению с шансом лишиться жизни в лапах охотников, Узы казались не плохой альтернативой. Тем более, Павел знает, что с ними делать дальше. А вот другое…

“Парочку! Мы должны завтра изобразить парочку!” — в волнении неслось в мыслях. Я же Павла совсем не знаю… Как вообще себя ведут парочки в универе?

“Должно быть довольно обычно. Просто ходят и разговаривают, ничего такого!” — успокаивала я себя, забираясь под одеяло.

Завтра предстоял сложный день.

Сцена 6. Сон

Всюду — бушующий рёв чёрного океана. Смоляные волны поднимаются так высоко, что срывают с неба звёзды. Крошечной искоркой я плыву в ледяных водах. Слабое свечение, окружает меня, как барьер.

Чем ближе я к берегу, тем ярче мой свет. На голове появляются светящиеся лисьи уши, за спиной — три белых хвоста. На звериных лапах полукружия ногтей и острые клыки в узкой пасти.

Чернильные воды то и дело налетают роем игл, но разбиваются о мой свет. Краем глаза я вижу, что одна игла всё-таки проникла сквозь барьер. Кусочек тьмы оборачивается пауком и вцепляется в мою спину.

Даже такой маленький клочок тьмы — тяжёлый, словно груда камней, он тянет меня на дно. Туда, где тьма злее и куда плотнее, где такие же утонувшие искры давно превратились в голодные тени. Если сумеют достать — разорвут на куски. Поэтому я плыву из последних сил, но тьма сильнее, волны закручивают вихри, холод обжигает. Захлебываясь мраком, иду ко дну.

Но тут раздаётся рык, и путь преграждает огромная, светящаяся изнутри белая медведица. Волны отступают, медведица укрывает меня от тьмы, делится светом. Она плывёт рядом, готовая прикрыть от любой беды.

Я вижу вдали берег. Он блестит и переливается, как алмазная пустыня. Там, среди света меня ждёт второй спутник — лохматый чёрный пёс.

Наконец, океан позади, мы идём все вместе, но я едва переставляю ноги. На спину мне давит кусочек тьмы, что тяжелее самой тяжёлой ноши. Я чувствую, как он забирается под кожу, и вместо тёплого света в груди разрастается льдистая чёрная дыра. От холода я едва могу двигаться.

Белая медведица толкает меня в спину, пёс тянет вперёд за загривок… Они пытаются помочь, как вдруг оба начинают реветь от боли. Тьма, что я несу коснулась их тоже. Въелась в глаза, делая их пустыми и тёмными, как потухшие угли. Мёртвый океан позади смеётся. Чернота внутри ширится.

Боль пронзает грудь. Там, где только что белела шерсть и билось сердце — зияет дыра. Мой свет осыпается звёздной пылью. Мертвенной холод ползёт от ладоней к локтям, плечам, перехватывая горло.

Мир темнеет. Это слепнут мои глаза. Смеётся океан. Медведица и пёс скулят, слепо тыкаясь носами мне в шею. Наугад веду их, надеясь, что выход близко. Это похоже на игру: “Холодно — горячо”.

Вокруг теплеет… теплеет…

***

Я проснулась от жуткого холода. Форточка была нараспашку. Пока закрывала её, сон успел расплылся зыбкими образами. Мне казалось, я уже видела его и не раз, но так и не смогла запомнить.

Ежась, натянула свитер, заварила горячего чая. И только после пары кружек, смогла, наконец, заснуть.

Сцена 7. Узы

В пятницу на улице внезапно потеплело, город изнемогал от влажной осенней духоты. Окна автобуса, в котором я ехала, покрылись капельками пара, так что люди за ним превратились в размазанные тени. Шарф я сняла, он змеёй свернулся на моих коленях.

“Дурацкая погода! Никогда не знаешь, во что одеться…” — обречённо думала я. Вспотевшая спина сегодня напрягала меня куда сильнее, чем звериные морды и хвосты, что ещё раз подтверждало аксиому “Люди ко всему привыкают”.

Я беспокойно ёрзала на сиденье, поглядывая то в окна, то на “Узы”. К ним я ещё привыкнуть не успела. Струйка света лилась из моей груди, точно вино из пробитого шилом бочонка. Теперь, когда я была далеко от Койота, она снова сузилась до толщины нити, пульсировала в такт биению сердца. Расширялась, когда я вдыхала воздух и опадала при выдохе… Было ощущение, словно с другой стороны за нить дёргали, подгоняя поскорее пройти по свечению, чтобы оказаться как можно ближе к Койоту. Может об этом он говорил, когда упоминал влияние Уз?

×