Цепная лисица (СИ), стр. 38

Она поставила Луи (меня) обратно на стол, обхватила его (моё) горло кольцом из пальцев, от чего котёнок несчастно мяукнул. Я вся была в её власти…

— Океан пожрал души глупцов, лишив шанса переродиться, — спокойно продолжила Илона. — Истинная смерть погребла всех… кроме самого Барона. Каким-то чудом ему удалось уйти живым. Думаешь он бросил свою затею? Нет! Этот зазнавшийся старикан утверждает, что океан открыл ему, в чём состояла ошибка. И как сделать так, чтобы в другой раз всё получилось… Что-то о сомнениях, которых не должно быть… Так что Барон готовит новый ритуал. Он мог выбрать в ученики любого, но ему был нужен именно мой Павел… Лидия не смогла забрать его у меня. Его мать упустила свой шанс, а у какого-то старикана получилось в два счёта! Да, Павел оступился немного, но Барон и тут подсуетился, помог отделаться от суда. А взамен Павел отверг безоблачное будущее, которое ждёт любого сильного Зрячего, и поверил россказням Барона. Поверил что если пройти какой-то идиотский путь испытаний, то получится искупить вину. Излечить покалеченных. Вернуть к жизни погибших… Даже если те его в грош не ставили! Весёлая история, правда? Только смеяться от неё не хочется, — проговорила Илона сквозь зубы и яростно схватила меня а теле Луи за шкирку. — Но интересно, что будет, если главное “испытание” Павла сгинет?!

Мои лапы оторвались от столешницы, позвоночник выгнулся. “Кошмар, от этой истерички можно ждать чего угодно!” — вопило сознание. “Вернуться. Вернуться!” — повторяла я, сосредоточившись только на этой мысли. “Вернуться!” — Кричала беззвучно, пока Илона волокла тельце котёнка к окну. Пока распахивала форточку.

Меня обдало холодом и могильным страхом. Луи трясся, как в лихорадке, силы покидали его. Крохотное сердечко трепыхалось и, казалось, сейчас разорвётся от страха. И вдруг… рядом я ощутила нечто… Нечто родное… Меня словно завернули в тёплый кокон. Это была моя Лиса! И я завопила беззвучно. “Вернуться!”

В следующий миг боль прошила голову, перед глазами заплясали искры.

— Вер-ну-нуться… — запинаясь и заикаясь выговорила я такими непослушными, но своими губами.

Я вернулась. Вернулась в своё тело! И тут же подскочила на месте, едва не упав от головокружения. Схватилась за подлокотник, чтобы удержаться на ногах. По губам и подбородку от носа что-то текло, и я провела рукой, не сводя взгляда с Илоны. Кровь.

— Грёбаная ведьма! Совсем рехнулась! — крикнула я, едва сдерживаясь, чтобы по новой, теперь уже собственным руками, не вцепиться обидчице в горло. — Угробить меня хотела?!

Илона, как ни в чём не бывало, словно она открывала форточку, только для того чтобы проветрить помещение, отошла от окна и, небрежно бросив котёнка обратно на стол, торжественно объявила:

— Поздравляю, подруга. У тебя получилось!

— Какого чёрта, какая я тебе подруга! — продолжала кричать я, размазывая кровь по лицу. Голова у меня гудела, словно по ней пару часов к ряду стучали отбойным молотком. Мой взгляд метался по комнате — перескивая от невозмутимой Илоны к распахнутому в ночь окну. Первое потрясение немного отступало, руки прекратили трястись, как у невротички. Илона не делала попыток приблизиться, и я немного успокоилась, перевела взгляд на котёнка. Тот пушистым комочком ничком лежал на столе. И не шевелился.

Точно во сне я протянула к нему руки и взяла в ладони худенькое тельце. Поднесла к уху. Тишина. Подняла взгляд на Илону. На мгновение на её лице проступила растерянность, но тут же исчезла под маской безразличия. Ведьма беспечно пожала плечами:

— Что, подох? Бывает. Немного перестарались. Не все животные способны выдержать первый самостоятельный возврат подселенца. Особенно, на этапах тренировки. Извини, если давила на тебя, но иначе как через стресс невозможно объяснить принцип возвращения из джампа.

— Не верю, — прошептали мои губы. Я всё ещё держала в руках тёплого, словно живого котёнка. Миг назад я была в нём, была им, а теперь он мёртв. А могла быть мертва и я. — Ты собиралась выбросить Луи в окно, — голос мой звучал словно из трубы. Но в нём не было страха. Словно то место, где в организме хранятся эмоции, наконец, опустело. — Невозможно так притворяться. Ты собиралась избавиться от меня также, как избавилась от Лидии…

— Ну ты и выдумщица. Конечно я блефовала, я же не монстр какой-то. Людей злобой не душу, — она многозначительно улыбнулась. — Но уже середина ночи, ты наверное утомилась? Пора баиньки. Сама дойдёшь, или тебя проводить? — Лицо Илоны выражало неподдельную заботу, но её Эмон скалился так насмешливо и злобно, что не оставалось сомнений в том, что всё случившееся — подстроено. Чтобы наказать за синяки. Взять реванш. А может, если бы у меня не вышло вернуться, и убить…

Для Павла бы даже и придумывать ничего не пришлось. Что поделаешь, если гостья случайно открыла в себе способность джампа. Переселилась в котёнка. А тот, вот незадача, погиб… Как всё удобно бы вышло.

Я встала — тело было словно сделано из дерева — положила бездыханного котёнка на стол и, глядя лишь себе под ноги, вышла в тёмный коридор, даже не подумав о том, кого могу встретить по пути. Кажется, ничто в мире не способно было меня сейчас напугать.

Через несколько секунд я уже стояла в нашей с Павлом спальне. Руки у меня тряслись. На душе скребли кошки. Точнее одна кошка — самая гадкая и злобная из всех. Мне казалось, что это я… а не Луи, сегодня умерла. Мне пришлось умереть, чтобы понять, какой я всё это время была дурой. Беспокоилась о чьих-то мыслях, боялась обидеть… В то время как надо мной насмехались. Неудивительно, что я в этой игре, как та бутылка в водовороте. Как дохлая рыба, которую несёт по течению… Мне пришлось почти умереть, чтобы понять это.

Свет уличных фонарей проникал сквозь тонкий тюль и неровными отблесками оседал на стенах.

Павел безмятежно спал у стены в обнимку с одеялом, не ведая о выпавших на мою долю испытаниях. На открытой щеке отпечатался след подушки. На оголившемся плече я заметила выпукрый рваный шрам. Бледный, видимо очень старый…

Сейчас, как никогда, мне требовалось оказаться в безопасности. Найти место, где, наконец, можно будет выдохнуть раздирающее меня напряжение, от которого, кажется, вот-вот треснут рёбра. Я подошла к кровати Павла и присела на край. Если бы у меня хватило смелости, и вовсе взяла бы Койота за руку, обняла, лишь бы почувствовать себя под защитой… Я устала сражаться с этим миром в одиночку. Надоело быть пешкой и играть на чужой доске, следовать какой-то там судьбе, которую кто-то чужой мне напророчил… С чего вдруг я должна толкать единственного доброго ко мне человека в бездну? Черта с два! И никому другому это сделать не дам!

Мысли то и дело возвращались к Луи. Перед внутренним взором раз за разом всплывал пустой взгляд Илоны. Вспоминались сказанные ею слова. И слова пророчества. Но здесь, рядом со спокойно спящим Павлом, всё это представлялось далёкой и грубой подделкой под реальную жизнь, будто кто-то вложил мне её в голову потехи ради.

Моя рука непроизвольно потянулась к волосам Койота, аккуратно откинула их с глаз. Ресницы у Павла были длинные, брови даже во сне нахмуренные. На щеках проступила щетина.

Вдруг, Павел беспокойно вздохнул, заворочался, протянул руку и, не открывая глаз, безошибочно нашёл мою ладонь. Притянул к груди. Узы тут же зажглись, стали ярче, точно в их огонь подкинули поленьев. Я задержала дыхание. “Проснулся? Или спит?” — перешептывались мысли в моей голове, а сердце билось так же, как если бы я снова оказалась на волосок от смерти.

“Не проснулся,” — поняла я спустя минуту. Облегчение боролось с разочарованием. Места на кровати Койота было ещё много. Не забирая свою ладонь из рук Павла, я аккуратно легла на бок, лицом к спящему, закрыла глаза. “Полежу одну минутку”, — пообещала я, и сама себе не поверила…

На душе, наконец, наступил штиль.

Сцена 14. Сон

Обнаруживаю себя в зале, освещённом лишь гигантскими, похожими на мраморные колонны, свечами. В углах копошатся пауки. Вокруг меня стоят тринадцать пустых стульев.

×