Цепная лисица (СИ), стр. 9

Гиены облизнули клыки, словно чистя их перед ужином.

— Правильный выбор, шакал… — хихикнули они. Нас разделяло не более метра.

Я попятилась, упёрлась спиной в витрину. Некуда было бежать и я приготовилась драться до последнего. Выставила перед лицом сжатые кулаки, хотя едва сдерживала слёзы. Лиса скулила, вздыбив шерсть.

Монстры нависли зубастыми скалами. Красноглазый Жак попытался схватить меня за загривок — я увернулась в последний момент. Койот стоял рядом низко опустив голову и вдруг, утробно зарычав, кинулся прямо на Гиен.

— Ах ты, маленький паршивец! — взбешённо воскликнул Нильс, отбрасывая Павла в сторону, словно он был котёнком. Староста тут же вскочил на ноги, кидаясь бешеным волком. Гиены ударили с двух сторон, навалились, вцепились зубами в серую шкуру. Койот вывернулся, выкрутился, отпрыгнул прочь. Ухо разорвано, правый глаз налился кровью.

— Валите, падальщики! — не дав опомниться, он снова бросился на Гиен.

Я вскочила на ноги, не зная куда бежать. В голове пронеслись слова декана: “ищи светлое стекло”. Единственным подходящим под описание прямо сейчас было стекло витрины рядом. Не придумав ничего лучше, я громыхнула по нему кулаком. Боль пронзила руку. Стекло даже не дрогнуло. Словно это было и не стекло вовсе…

Гиены тем временем повалили Койота на землю и мутузили дворовыми методами. Кулаками и ботинками. Скоро наступит моя очередь.

Я судорожно вздохнула, взяв себя в руки, снова посмотрела на стекло. Койот сказал: “Иллюзия”, а что если… Я сосредоточилась так, как делала, когда желала, чтобы звериная маска растворилась. Поверхность стекла задрожала дымкой. Я задержала дыхание, как перед прыжком с трамплина, и шагнула в витрину.

Навалилась темнота, в ушах раздался хлопок, точно лопнул туго надутый шар. Я зажмурилась, а когда открыла глаза — оказалась на ярко освещённой фонарями улице.

С головы будто сорвали пыльный мешок. Звуки и цвета стали ярче. Удушливый запах гнили, наконец, отступил. Справа виднелось ставшее вдруг таким родным здание метрополитена. Мимо, шурша шинами, ехали машины, куда-то спешили редкие пешеходы. Обычная вечерняя суета большого города, и только отбивающее чечётку сердце напоминало о реальности пережитого кошмара.

Павла нужно было вытащить. Но что я могла? Позвать на помощь? Но как объяснить? Нет, не получится… А что, если суметь разозлиться? Может быть моя странная способность хотя бы в этот раз сыграла бы на руку. Но злости было не сыскать, внутри плескался один лишь животный ужас.

Я судорожно вздохнула, закрыла глаза, вспоминая сегодняшнюю встречу с кошками, от неё прыгнула к разговору с Алеком, вспомнила его тон, полный надменности. И своё чувство униженности, ненужности… Вспомнила последние школьные годы, как сидела одна на задних партах, как местечковые школьные королевы не забывали скинуть со стола мои учебники. Как мать кричала по поводу и без.

Я собирала гнев по капле, пока в груди не образовалось целая лужа липкой ненависти. “Они пожалеют… Пожалеют, что встали на нашем пути… мы их уничтожим…”, — шепнуло нечто на задворках сознания. А может, это были мои собственные мысли, рождённые злостью.

Пошарив вокруг взглядом, я подняла с земли пустую стеклянную бутылку. Снова напрягла глаза, сосредоточилась, и, набрав воздуха в лёгкие, шагнула сквозь кирпичную кладку, чтобы снова оказаться на поле боя.

Гиены рыскали по углам, Койот лежал серой грудой рядом с витриной. Тонкая серебряная нить тянулась к нему из моей груди. Не было времени об этом думать…

Братья повернули ко мне свои мерзкие морды. Их пасти клацнули, они встали на четвереньки, словно гончие псы. Звериные образы слились воедино, сквозь них проступило… Одно человеческое лицо. Лицо мужчины испещренное оспинами. Глаза — неподвижные, словно запотевшие стекла. Улыбка, как решётка радиатора. Через миг, лицо исчезло. Гиены неслись ко мне.

Мне полагалось затрястись от страха, упасть на колени и молить о пощаде. Но я не могла себе этого позволить. От напряжения сводило плечи. Странная нить, что появилось между мной и Павлом, вдруг запульсировала, наполнилась светом. К мышцам прилил жар. Весь собранный гнев поднялся жгучей волной. Я никогда раньше не использовала его в своих целях… Но сейчас нужно было очень постараться. Так, словно на кону стояли жизни!

Не зная, что ещё сделать, я размахнулась и, вложив все силы, швырнула бутылку прямо в пасть несущемуся на меня красноглазому зверю. В ушах засвистело… а Гиена, потянув за собой брата, отлетела в сторону с таким визгом, словно в неё влетел кирпич.

Не теряя ни секунды, я схватила Койота за руку, помогла подняться и втащила в витрину. Чтобы через мгновение мы с ним оказались на гулкой, освещённой фонарями улице.

Я со страхом прислушалась, принюхалась… Но Гиены за нами не последовали. Я поняла это по запаху гнили, который сначала ослабел, а потом и вовсе пропал.

Мы были в безопасности.

Сцена 5. Мир Зрячих

Я ворочалась в кровати уже третий час. Тело ломило от усталости, но сон не наступал. Голова жужжала от вопросов, как улей от пчёл. Кто на самом деле наш декан и какими силами обладает? Зачем Павел помог мне и как нашёл? Что за нить нас соединила? Какие силы доступны гиенам, и вернутся ли охотники снова?

Четыре часа назад я, каким-то чудом, вытащила Койота из-под носа Гиен. Павел довольно скоро очухался. При моих панических вопросах, указал на соединяющую нас нить и сказал: “Этого должно хватить, чтобы Гиены отстали. Узы… уж не знаю, как вышло, что столь сложная связь так запросто появилась, но она вполне заменяет регистрацию… Скоро должна хорошо диагностироваться охотниками. Но лучше лишний раз носа из дома не высовывай. Я пока подумаю… посоветуюсь, что нам со всей этой неразберихой делать”. При этом Павел вёл себя так, словно сам вот-вот впадёт в нервный психоз. Видок у него был потрёпанный. Но от любой моей помощи отказался. Без лишних распинаний попрощался и уехал на такси домой, сообщив, что сам свяжется через день-два.

И вот теперь я ворочалась среди подушек и одеял, мучаясь от вопросов.

В итоге поспать так и не удалось. Утром из спальни выбрался настоящий зомби. Круги под глазами были цвета мокрого асфальта, руки усыпали царапины и ссадины, на каждой коленке красовалось по здоровенному синяку. К тому же заложило нос и в горле першило. Но всё это казалось ерундой, по сравнению с перспективой быть съеденой… Возможно, сказку о красной шапочке писали по мотивам жизни? Если подумать, много где в фольклоре животные умеют говорить, так может вот она разгадка? Дело не в фантазии автора, а в реальности, где у каждого человека есть собственный зверь?

Моя утренняя дилемма звучала так: “Быть универу, или не быть”. С одной стороны, не стоило бы. Павел ясно сказал — сидеть дома. Сам он вряд ли сегодня объявится на учёбе, с такими-то синяками. Да и Гиенам подловить меня возле Универа не составит труда.

С другой стороны, а где безопасно? Один на один против охотников шансов у меня не больше, чем у муравья против лупы. А в универе многолюдно, возможно получится раздобыть номер Павла, вчера-то я взять его не догадалась. Да и учёбу никто не отменял.

Мне вспомнился совет Алека — делать вид, что ничего не случилось. Но по ходу все кому надо (и не надо), уже всё про меня знают. Одна я в неведении. Так что поздно прятать голову в песок.

Набив желудок позавчерашними варёными макаронами, я с опаской выдвинулась в универ. В автобусе забилась в угол, с подозрением оглядывая каждого пассажира. Лиса принюхивалась вместе со мной. Воняло ужасно: потом, дезодорантами разных мастей и ещё много чем, но гнили не было, что несомненно радовало.

Сорок минут в автобусе и вот, я уже стояла перед входом. Вокруг — ни следа вчерашней зловещей атмосферы. Даже лужи, и те высохли, по небу плыли редкие облачка. Тишь и благодать… Но спокойнее не становилось.

Первая пара по “Теории и методике развития спорта в России”. Скучнейшее мероприятие. Но на носу экзамены, а без посещаемости преподаватели на порог не пустят. Вылететь же я никак не могла, и не только из-за матери…

×